Ко Дню дипломатического работника.Страницы истории российской дипломатии

Первые договоры России с Японией – надежды на дружбу

В середине XIX века правительство России было обеспокоено иностранной активностью у своих слабозащищенных дальневосточных границ, где не существовало еще ни российского флота, ни военных баз. Да и сами эти границы не были оформлены в договорах с соседними странами. В Японское, Охотское и Берингово моря стали частенько наведываться суда США и Великобритании. Иностранцы безжалостно эксплуатировали ресурсы региона – истребляли китов и пушного зверя, вырубали леса на Камчатке и Курильских островах, грабили местное население.

 Для  освоения российского Дальнего Востока и поддержания логистических коммуникаций со своими поселениями в Северной Америке Россия стремилась установить торговые отношения с Японией и иметь возможность захода в её порты для пополнения запасов и обслуживания судов. Но Япония уже 200 лет по собственной инициативе закрыла себя для внешнего мира – прежде всего боясь проникновения христианства. С целью установления отношений в конце XVIII – начале XIX  века Россия направила в  Японию несколько дипломатических миссий – А.Э.Лаксмана и Н.П.Рязанова. Но все они вернулись без результата.

Несмотря на провал  нескольких попыток установить дипломатические отношения с Японией, в Петербурге не оставляли надежды на установление связей с восточным соседом.

Дело сдвинулось с мертвой точки лишь после того, как в ноябре 1852 года в Петербурге было получено тревожное известие: правительство США снарядило две морские экспедиции для исследования тихоокеанского побережья Азии вплоть до Берингова пролива и установления отношений с Японией.

Как только Николай I узнал об американской экспедиции, он поручил создать Особый комитет и разработать политический курс России в отношении Японии. Комитет вносит предложение: направить к берегам Японии дипломатическую миссию под руководством вице-адмирала Е.В.Путятина.

Помня о неудачах прошлых экспедиций, в Петербурге должны были решить, каким образом России следует добиваться поставленной цели. Пробивать средневековую закрытость Японии силой оружия, как планировали американцы, или, как это было со времен Петра I и Екатерины II, действовать исключительно мирными средствами.

В архиве внешней политике Российской империи российского Министерства иностранных дел имеется  уникальный документ:  на одном из своих заседаний Особый комитет рассмотрел записку адмирала П.И. Рикорда, направленную им еще в мае 1852 года императору Николаю I.

Адмирал П.И. Рикорд

Рикорд изложил подробный план установления отношений с этой страной. Его подход, так же как и американский, предполагал силовой метод, хотя и исключал возможность ведения войны против Японии на ее территории.

Он предлагал послать к берегам Японии российский военный корабль и был убежден, что японцы уступят силовому давлению. «Достаточно будет пребывания у Матсмайского залива [залив между Хоккайдо и Хонсю. – Примеч. авт.] нашего военного судна, – писал он, – для содержания их в беспредельном страхе и для того, чтобы от времени до времени производить нападения на их…суда, останавливать их и брать с них грузы, оставляя в неприкосновенности сами суда и находящихся на них людей». Только так, по мнению адмирала, можно «поставить японцев в необходимость соглашаться на дружественные с нами отношения и указать им, сколько в противном случае от упорства их может произойти вредных для них последствий». Но какова была бы цена этой дружбы!

Для России такой подход был неприемлем – она всегда боялась «обидеть» Японию. Как и следовало ожидать, рассматривавший эти вопросы Особый комитет принял единственно верное решение: отвергнуть пиратский метод установления отношений с Японией. В мае 1852 года министр  иностранных дел Нессельроде доложил императору: «Само собой разумеется, что цель посылки ее [экспедиции под руководством Путятина. – Примеч. авт.] будет миролюбивая, и во главу инструкции генерал-адъютанту Е.В. Путятину будет поставлено, чтобы воздерживаться от всяких неприязненных к японцам действий, стремясь достигнуть желаемого единственно путем переговоров и мирными средствами… Самый способ, предлагаемый адмиралом Рикордом к побуждению японцев согласиться на требования, не соответствует миролюбивой цели посылки нашего фрегата».

Министр  иностранных дел К.В. Нессельроде

Вот! Вот подтверждение тому, что Россия не хотела и не могла угрожать Японии, равно как и другим соседям, от которых не исходили угрозы или прямые агрессии. Подробные инструкции, данные Путятину, предписывали ему действовать, «не выходя из границ мирных и дружественных отношений». Линия России в отношении Японии определилась как политика мирного добрососедства. Начиная отношения со своим соседом с чистого листа, Россия не хотела омрачать их даже малейшим намеком на силовое превосходство или враждебность. Именно мирным путем Россия решила  расширять свое влияние на Дальнем Востоке,  даже если этот путь оказался бы достаточно долгим.

Отвергнув предложения Рикорда, министр Нессельроде решил воспользоваться советами другого консультанта. Им оказался некий Филипп Франц фон Зибольд, ряд лет проработавший в голландской фактории в Японии в Нагасаки и хорошо знавший Страну восходящего солнца. Российское правительство согласилось использовать его в качестве советника МИДа России по вопросам установления отношений с Японией.

Именно он предложил Нессельроде на переговорах с японцами поднять вопрос об определении русско-японской границы в целях вовлечения японцев в переговоры о торговле.

            А что ж американцы? Летом 1853 года у берегов Эдо  (сейчас это город Токио) побывала эскадра М.К.Перри. Американец вел себя очень решительно – игнорировал все запреты японцев на заход в порт и даже отказался принять на своем корабле японских чиновников. Высадившись на берег с вооруженной командой в 370 человек, Перри потребовал открыть японские порты для торговли. В случае отказа он грозил начать боевые действия. Перри предупредил, что прибудет за ответом следующей весной.

Брать пример с американцев Путятин не стал. «Я буду продолжать действовать в отношении к японцам по принятою мной системе кротости и умеренности», – писал он в своих отчетах в Петербург.

Однако в Нагасаки, куда прибыл Путятин со своей дипломатической миссией, японцы не торопились встречать русского дипломата  с распростертыми объятиями. Он передал письмо министра Нессельроде посланникам сёгуна (верховного правителя Японии) и два месяца ждал ответа.

«Меня привели сюда, – взывал российский посланник, – весьма важные дела и, между прочим, определение границы между Россией и Японией, чтобы это должно быть решено сообща». В своем письме Путятин предъявил права России на все Курилы до Хоккайдо, заявив, что «гряда Курильских островов, лежащая к северу от Японии, издавна принадлежала России и находилась в полном ее владении». Он потребовал закрепить за Россией и весь Сахалин, предложив провести границу по проливу Лаперуза, и мотивировал это тем, что японцы бывают лишь на самой южной части Сахалина в заливе Анива, да и то только в сезон рыбного лова.

Вице-адмирал Е.В.Путятин

Когда же переговоры все-таки начались, японцы прибегли к тактике завышенных требований, сразу заявив, что им нужны все Курилы и весь Сахалин. Ни много ни мало. Конечно же, это была «игра». Но она стоила свеч!

Доказывая принадлежность всех Курильских островов России, Путятин говорил прежде всего о первенстве России в открытии этих территорий. Что еще он мог сказать? Ведь это был общепризнанная международная норма. Однако на его партнеров по переговорам такие доводы не действовали. Лишенные опыта международных отношений, японцы имели совершенно другое мировоззрение. Изолированные и особенные, они не могли разделять принципы, которыми руководствовалась Россия и все европейские державы.

Путятин вынужден был с этим считаться. Ведь перед ним стояла важная задача – в ходе доброжелательных переговоров наладить отношения с Японией.

А что же с Сахалином? И тут не обошлось без интриги. И еще какой! Японские переговорщики настойчиво требовали признать за Японией южную часть острова до 50-й параллели.

Вот тебе раз! На каком основании? Японцы выложили на стол совершенно неожиданный «довод». Это была некая европейская карта, на которой южная часть Сахалина была обозначена как территория Японии. Но зачем кому-то в Европе понадобилось обозначать границу России и Японии, если таковой тогда еще не было и в помине?

Удивительно: после недолгих поисков обнаружить такую карту мне удалось! И не одну! Нашлось по крайней мере две карты Азии, на которых южная часть Сахалина окрашена в цвет Японии. Одна из них, кстати, хранится в Российской государственной библиотеке. Обе были изданы в 1842 году. Одна – в Лондоне, и составил ее некто Джон Дауэр.

Автор другой карты, изданной в Париже, – Амбруаз Тардье. Те ли это карты, на которые ссылались японцы? Кто и зачем их издал? Это могли быть и голландцы, и англичане. Любой, кто хотел создать проблему для России на Дальнем Востоке, мог пойти на эту хитрость.

Карта Дауэра

Ясно одно: из нескольких десятков карт Японии того времени только на этих двух (по крайней мере) граница Японии была проведена на Сахалине. И это тогда, когда ни на одной – подчеркну – ни на одной русской или японской карте подобная граница не обозначалась.

  Путятин был готов к территориальным компромиссам. И российский МИД, и император Николай I оставались сторонниками мягкой линии в отношении Японии. Дальнейшее затягивание переговоров не отвечало интересам России, поскольку с началом Крымской войны ее международное положение осложнилось.

24 января 1854 года Путятин покинул Нагасаки. Накануне он передал японцам проект компромиссного договора о пограничном размежевании. В ответ он получил обещание предоставить России право наибольшего благоприятствования, то есть обязательство заключить с Россией договор о торговле, если Япония заключит его с другими странами.

Прошла неделя. За это время американские корабли под командованием Перри вернулись в залив Эдо за ответом на свой ультиматум. Намерения у американцев были самые решительные – вплоть до уничтожения города корабельной артиллерией. Японцам ничего не оставалось, как принять американские условия.  И 19 марта 1854 года был подписан договор между США и Японией.

Получив известие о заключении американо-японского договора, Путятин вновь поспешил в Нагасаки. Его надежды на быстрый исход дела не оправдались. Америка заключила договор с помощью силы, а  Россия, которая уже более полувека предпринимала постоянные мирные попытки завязать отношения с Японией, вынуждена была смиренно ждать.

10 декабря 1854 года в местечке Симода начались очередные русско-японские переговоры. Но буквально на следующий день на восточное побережье Японии обрушилось сильнейшее цунами – тысячи людей погибли или лишились крова. Фрегат Путятина «Диана» получил серьезные повреждения и затонул. После потери корабля Путятину пришлось продолжать переговоры, уже полностью находясь на попечении японцев.

Он не располагал никакими новыми аргументами, которые бы могли оказать влияние на ход переговоров и переубедить их. 26 января 1855 года в Симоде был заключен первый русско-японский договор о границах и торговле. В нём устанавливались консульские отношения. Японские порты Хакодате, Нагасаки и Симода открывались для захода русских кораблей. Граница между Россией и Японией устанавливалась между островами Итуруп и Уруп. Кунашир, Итуруп, Хабомаи и Шикотан признавались японскими, а остров Уруп и все острова к северу от него – российскими. Это была первая уступка. Вторая состояла в том, что Сахалин по договору признавался неразделенным.

Симодский договор не решал всех вопросов, и в 1857 году Путятин заключил с Японией Дополнительный трактат, определявший правила торговли в открытых портах и дающий России право наряду с Симодой посещать и другие города Японии. В 1858 году Путятин вновь посещает Японию и подписывает в Эдо Договор о торговле и мореплавании, по которому Россия приобретала дополнительные возможности в торговле.

Аляска 1867 году была продана США. Продовольственная проблема, ради которой подписывали договор с Японией, постепенно потеряла свою актуальность. А проблема границ оставалась. После подписания Симодского трактата Сахалин оставался неразделенным.

Для России остров имел важное стратегическое значение, являясь неразрывным звеном в обороне ее дальневосточных границ. Англия, Франция и США, которые в середине XIX века рассматривали этот регион как сферу своего влияния, начали проявлять активный интерес к Камчатке, Приамурью, Уссурийскому краю и Сахалину. Они стремились закрепиться в этом регионе и создать здесь собственные опорные базы. В случае возникновения военных конфликтов западные державы могли бы лишить Россию возможности выхода в Тихий океан. А это было недопустимо.

Для России существовал единственный вариант решения сахалинского вопроса – полное владение островом. Ее интерес к Сахалину почувствовали и европейские державы, которые за десятки тысяч километров от своих границ стремились осложнить российско-японские отношения.

Соперники России на Дальнем Востоке вновь принялись внушать Японии чувство страха и неприязни к ее северному соседу. А самый действенный и испытанный метод – дезинформация. Они усиленно распространяли слух, что Россия планирует оккупировать Хоккайдо. Вы только вдумайтесь! Россию, которая лишний раз боялась чихнуть, чтобы не испортить отношения с Японией, обвиняли в подготовке планов агрессии! И такие «враждебные нам внушения», как говорили российские дипломаты, к сожалению, достигали результата.

C инициативой возобновления переговоров с Японией выступил граф Муравьев-Амурский. Находящиеся в Японии англичане и французы настоятельно советовали российским дипломатам «проучить японцев», но Муравьев четко следовал принципиальной линии на добрые, равноправные отношения. Тем не менее, все его попытки доказать, что Сахалин с давних пор принадлежит России и имеет для нее огромное значение, не имели успеха. Японские переговорщики стояли на своем, c еще большим упорством, чем прежде, они требовали раздела Сахалина по 50-й параллели. Переговоры зашли в тупик. Ситуация вокруг Сахалина постепенно накалялась.

Следующая попытка развязать сахалинский узел была предпринята уже в Санкт-Петербурге в августе 1862 года. В ходе переговоров японская делегация вновь повторила уже известный набор аргументов. Тогда директор Азиатского департамента МИД Н.П. Игнатьев попросил своего визави Я. Такэноути изобразить слово «Карафуто» японскими иероглифами. Тот не смог это сделать, написав его «катаканой» – специальной азбукой, используемой для фонетического написания иностранных слов. Есть версия, что Такэноути просто скрыл его иероглифическое написание, потому как в переводе на русский оно означало «большой остров, населенный иностранцами», а это указывало на необоснованность японской версии о том, что айны на Сахалине издревле были подданными Японии.

Наши представители были категорически против разделения Сахалина, а японские уполномоченные отказывались от проведения границы по проливу Лаперуза.  Два месяца шли напряженные переговоры. Японская делегация, все же была вознаграждена за свою настойчивость. Именно в ходе этих переговоров японцы впервые услышали от российской стороны компромиссное предложение: за отказ от претензий на южную часть Сахалина русские предложили передать Японии остров Уруп Курильской гряды с прилегающими мелкими островами. Японцы были не готовы к такому неожиданному повороту и отказались.   Они выдвинули с виду безобидное предложение – заключить временное соглашение о совместном владении Сахалином и 18 марта 1867 года соглашение об общем владении островом было подписано. В итоге это фактически стало нашей очередной уступкой Японии.

План Нагасаки. 1801 г.

В 1868 году в Японии произошла революция Мэйдзи. Семейный клан сёгунов Токугава, который, отстранив японского императора от власти, управлял Японией с начала XVII века, потерпел поражение. В стране началась гражданская война. В этой ситуации Россия, в отличие от других государств, вела себя достойно. Российское правительство не снабжало противоборствующие стороны оружием, не вмешивалось в боевые действия, не пыталось  «под шумок» отхватить какую-нибудь часть японской территории.

А ведь возможность такая была! Дважды в Петербурге отклоняли просьбу представителей японского Министерства иностранных дел предоставить военную помощь терпящим поражение войскам сёгуна. В качестве платы за поддержку России был обещан не только отказ от притязаний на часть Сахалина, но и передача острова Хоккайдо. Казалось бы: вот он, долгожданный Хоккайдо, который Россия, как считали японцы, мечтала завоевать на протяжении 150 лет! Но нет – не было у России никогда таких планов. И даже в такую сложную для Японии годину Россия не искала для себя сомнительных территориальных приобретений за счет трудностей соседа.

Очень красноречиво об этом сказал губернатор Приморской области А.Е. Кроун в беседе с губернатором Хакодате: «Как вам известно, мы далеки от стремления к завоеваниям в ущерб государства, в котором мы желаем иметь сильного и самостоятельного соседа, к тому же такие завоевания возможны были бы только при условии порабощения народа, что потребовало бы усилий и пожертвований, слишком значительных сравнительно с выгодами,  которые могло бы доставить обладание частью японской территории. Мы ищем только установления прочного естественного рубежа, исключающего возможность пограничных недоразумений».

Вот она – суть российской внешней политики.

В целом уже к 70-м годам XIX века в Японии стали понимать, что поселения на Сахалине были для нее излишним бременем. Японцы постепенно склонялись к тому, чтобы отказаться от своих притязаний. Начальник Колонизационного бюро Японии Киётакэ Курода побывал на Сахалине и представил в 1870 году японскому императору секретную записку, в которой высказался за отказ от претензий на Сахалин и предлагал сосредоточиться на освоении Хоккайдо.

Оставался последний, но немаловажный вопрос: какую цену можно было запросить у России за такой отказ? В том, что Восток – дело тонкое, наши дипломаты убедились уже давно. Но что в лице японцев они встретят настолько виртуозных переговорщиков, видимо, не ожидали. Японцы тщательно скрывали утрату интереса к Сахалину и делали вид, что сделанное российской стороной предложение об уступке Урупа их якобы ничуть не интересовало.

В июне 1872 года в Токио началась новая серия переговоров между поверенным в делах Японии генконсулом Е.К. Бюцовым и министром иностранных дел Японии Танэоми Соэдзимой. Бюцов в соответствии с правительственной инструкцией вместе с Урупом предложил передать Японии и остров Симушир в средней части Курильской гряды. Соэдзима же удивляет русских встречным предложением: выкупить у России Сахалин за 2 млн. иен.

Блеф! Но весьма эффективный. Решение проблемы вновь откладывалось. На очередных переговорах в августе 1873 года Соэдзима заявил, что Япония откажется от Сахалина при условии, если Россия разрешит высадку японских войск на свою территорию для вторжения в Корею. Русские отклонили это предложение.

В начале 1874 года чрезвычайным и полномочным посланником в России был назначен Такэаки Эномото. И уже в июне в Петербурге вновь начались переговоры по Сахалину. Переговоры длились почти год. Эномото потребовал все имеющиеся в распоряжении России Курильские острова до Камчатки. Одновременно он выдвинул и альтернативное предложение. В обмен на отказ от части Сахалина японцы готовы были согласиться на Уруп плюс передачу им российских военных судов, дислоцирующихся на Дальнем Востоке.

            Изучив предложения японцев, в Петербурге остановились на первом варианте. 25 апреля 1875 года был подписан договор о передаче Японии Курильских островов от Урупа до Камчатки в обмен на отказ японцев от претензий на южный Сахалин.

Вот как по поводу Петербургского договора выразился А.П. Чехов. В своих путевых заметках «Остров Сахалин» он писал: «По трактату 1875 года Сахалин окончательно вошел в состав Российской империи, а Япония получила в вознаграждение все наши Курильские острова... В своей щедрости мы, кажется, хватили через край; можно было бы «из уважения», как говорят мужики, отдать японцам пять-шесть Курильских островов, ближайших к Японии, а мы отдали 22 острова, которые, если верить японцам, приносят им теперь миллион ежегодного дохода».

А вот какую оценку договору дал в 1901 году российский историк К.А. Скальковский: «Уступка островов японцам была нежелательна разве потому, что Курильская гряда запирает Охотское море, окруженное со всех сторон русскими владениями, и потому территориальность этого моря никем серьезно не оспаривалась. Оставить же это море закрытым, что немыслимо без сохранения за собою Курильских островов, представляло для России некоторые выгоды. Не говоря о политической и военной точках зрения, на прикрытие весьма важных устьев Амура, в торговом отношении Охотское море представляет ценность по изобилию китов и всякого зверя».

Безусловно, передача Курил, простирающихся от Камчатки на 900 километров в сторону Японии, была  огромным подарком для Японии. Взамен этого Россия получала всего лишь отказ от претензий Японии на часть  Сахалина.

Почему же Россия пошла на заключение такого договора?

Ответ очевиден: Россия ставила перед собой только мирные и оборонительные задачи. Она не хотела чужих территорий.  Желая дружеских и добрых отношений с Японией, Россия была готова заплатить за это высокую цену в виде уступок.  

            Стремясь сделать Японию своим если не союзником, то хотя бы лояльным соседом, в России надеялись, что урегулирование территориальных вопросов с Японией уступками со стороны России, проблема будет решена в долгосрочной перспективе. Это, по существу, был жест доброй воли со стороны России с целью утвердить мирные, дружественные отношения с Японией. Но надеждам на то, что в лице Японии нам удалось приобрести доброго и надежного партнера, к сожалению, не суждено было сбыться – в войне 1904-1905 гг. Япония отторгла южную часть Сахалина, а в ходе  интервенции после революции 1917 г.  –  северную его часть. Этот исторический пример также  является напоминанием того, что наши уступки и добрые намерения не всегда по достоинству оцениваются оппонентами.

Игорь Титов, Генеральный консул РФ в Гюмри

Подпишитесь на нас также в Telegram։

Загрузите приложение Iravunk и всегда будьте в курсе событий: