С точки зрения энергетической безопасности региона заменить Россию невозможно - Владимир Аватков

Собеседник медиахолдинга «Иравунк» — тюрколог, доктор политических наук Владимир Аватков.

О новом балансе сил на Южном Кавказе

— Владимир, после событий последних лет на Южном Кавказе как изменился баланс сил? Кто сегодня стал главным игроком — региональные страны или внешние центры силы?

— Априори на Южном Кавказе нет мировых держав. В мировой политике все иерархизировано, пусть и неформально. Поэтому в региональных подсистемах, где отсутствует внутренний доминирующий игрок, неизбежно возникает внешнее доминирование.

Вопрос лишь в соотношении сил этих внешних игроков. Исторически Южный Кавказ был пространством столкновения интересов России, Турции и Ирана. В этом смысле глобально ничего не изменилось. Изменилось другое: европейские государства все активнее пытаются закрепиться на Южном Кавказе, используя различные инструменты.

По сути, Турция со своей политикой стала одним из инструментов Запада по отрыву постсоветского пространства от России — как на востоке, так и на юге. Разумеется, Анкара преследует собственные интересы, однако они вписываются в общую западную стратегию. Франция активно работает с Арменией, Европейский союз в целом движется в том же направлении. Турция усиливает влияние в Азербайджане, НАТО ведет системную работу в отношении Грузии.

Все это — элементы большого политического проекта, в котором суверенитету и, если угодно, идентичности стран Южного Кавказа практически не остается места. На всем постсоветском пространстве реализуется идея ослабления исторической памяти. А государство, утратившее связь со своим прошлым, уже не способно самостоятельно формировать образ будущего.

Посмотрите на происходящее. Молдавию пытаются интегрировать в румынскую идентичность. В тюркском мире продвигается тезис о том, что именно турки являются главными носителями тюркской цивилизации, фактически подменяя понятие «тюркский» понятием «турецкий». Это идея, транслируемая извне — со стороны так называемого коллективного Запада.

— Что сегодня сдерживает эскалацию на Южном Кавказе? И насколько устойчив нынешний мир?

— Если посмотреть на историю, человечество всегда существовало в двух состояниях — войны и мира. Сегодня мир находится именно в состоянии войны. И речь не обязательно идет о вооруженном конфликте в конкретный момент времени. Война — гораздо более широкое понятие. Несмотря на стремление человечества к миру, история знает и Столетнюю войну, и Тридцатилетнюю войну.

Современная война — это не только боевые действия. Особенно в эпоху новых технологий она представляет собой длительный процесс, затрагивающий сознание людей, политические системы, экономику и практически все сферы жизни. Мы живем в эпоху масштабной трансформации международных отношений. Это объективная реальность. Меняется вся мировая система.

Еще недавно трудно было представить, что президент Соединенных Штатов публично заявит: «Хочу Гренландию, хочу Канаду», будет говорить о Панамском канале или наносить удары по Ирану. Сейчас подобные заявления уже воспринимаются как часть новой нормы переходного периода.

Между любыми системами международных отношений всегда существует переходный этап. И исторически такие переходы сопровождались войнами. Поэтому сегодня ключевым фактором является не столько ситуация на местах, сколько глобальная конфронтация. Главная задача Запада — максимально разжигать напряженность на пространствах между Европейским союзом и Россией, между Европейским союзом и Китаем. Это касается Ближнего Востока, Восточной Европы и, безусловно, Южного Кавказа.

Сегодня западные политики будут говорить Армении самые добрые и красивые слова, потому что именно этого требует текущая политическая ситуация. Посмотрите, как действует Эрдоган. Он утверждает, что в истории Турции не было массовых убийств и несправедливостей, что все происходило исключительно справедливо. Сейчас ему не нужна эскалация. Напротив, необходимо максимально мягко и аккуратно сформировать новую политическую реальность на Южном Кавказе.

И именно к этому, на мой взгляд, все и идет. Речь идет о новой реальности, в которой Армения станет территорией, через которую Турция сможет выйти к Каспию. А вместе с Турцией — и НАТО. Не случайно саммит Североатлантического альянса проходит в Анкаре. Его задача — продемонстрировать единство блока, а также подчеркнуть особую роль Турции как государства, располагающего второй по численности армией НАТО. В отличие от большинства европейских стран Турция не направила все свои ресурсы на украинское направление и сохранила значительный потенциал.

Открытие коммуникаций: шанс или риск?

— Сейчас активно обсуждается вопрос открытия коммуникаций на Южном Кавказе. Как это может сказаться на суверенитете Армении и на энергетической безопасности региона?

— Сама по себе разблокировка коммуникаций — это положительное явление. Но всегда необходимо просчитывать последствия. Предположим, завтра открывается армяно-турецкая граница. Достаточно посмотреть на Аджарию: турецкий бизнес, турецкий капитал, турецкие инвестиции. Формально это территория Грузии, но экономическое влияние Турции там чрезвычайно велико.

Не думаю, что в отношении Армении Анкара будет действовать иначе. Более того, действовать она станет максимально аккуратно. Зачем добиваться целей военным путем, если их можно достичь экономическими механизмами? 

После открытия коммуникаций Турция неизбежно получит серьезные рычаги влияния на армянскую экономику. Это принесет определенные преимущества, но одновременно создаст серьезные риски. Любая страна, через территорию которой проходят международные маршруты, получает экономические выгоды. Однако одновременно она становится зависимой от тех, кто контролирует основные потоки.

Что касается энергетической безопасности, представление Европейского союза о том, что энергетическую безопасность, например, Армении может обеспечить кто-то другой, кроме России, это даже не иллюзия, это какой-то мираж.

Турция сама обеспечивает лишь около десяти процентов своих потребностей в энергоресурсах. Остальное она импортирует — прежде всего из России, Азербайджана и стран Ближнего Востока. Теоретически Турция могла бы поставлять энергоресурсы Армении, но дешевле российских они быть не могут. Сегодня Армения получает российские энергоресурсы на весьма льготных условиях. Турция не станет продавать их дешевле, чем покупает сама. Ее задача как энергетического хаба — получать дополнительную прибыль, а не субсидировать армянскую экономику.

В этой связи мой ответ сводится к тому, что  с точки зрения энергетической безопасности региона заменить Россию  невозможно.  В долгосрочной перспективе определенная диверсификация возможна за счет государств Ближнего и Среднего Востока, в том числе Ирана.

— Какую роль в ближайшие годы будет играть Иран?

— Несмотря на последствия недавней агрессии со стороны Соединенных Штатов, Иран остается одной из ключевых держав региона. Более того, если оценивать итоги конфликта в политическом смысле, Тегеран скорее укрепил свои позиции, чем ослабил их. Иран не капитулировал, не отказался от своей позиции и сохранил способность к сопротивлению. У него остается значительный военный потенциал, и провести там быструю наземную операцию невозможно. Парадоксально, но внешнее давление во многом консолидировало иранское общество. Поэтому, несмотря на понесенный ущерб, международные позиции Ирана, на мой взгляд, даже укрепились.

Одновременно страны региона стали иначе воспринимать роль Соединенных Штатов. Многие арабские государства рассчитывали на американские гарантии безопасности, но получили ли они их? Для многих это стало серьезным сигналом.

Есть и другой важный аспект — энергетика. Все больше международных контрактов заключается не в долларах, а в национальных валютах — юанях, рублях и других денежных единицах. И, на мой взгляд, этот процесс только начинается.

Каким будет новый мир?

— Какие мировые тенденции сильнее всего повлияют на Южный Кавказ?

— Прежде всего это глобальная конфронтация, продолжающаяся трансформация системы международных отношений, сокращение пространства для политического маневра и необходимость все чаще делать стратегический выбор.

Одновременно усиливается конкуренция между мировыми державами. Именно она будет определять положение малых и средних государств. Им придется особенно сложно, потому что они окажутся под постоянным внешним давлением и будут вынуждены определяться, на чьей стороне находятся. Поэтому ключевой темой ближайших лет станет безопасность — военная, политическая, энергетическая и геостратегическая.

Второй важнейший фактор — цивилизационный выбор и вопрос идентичности. В современном мире нет ничего окончательно неизменного: ни политических границ, ни моделей идентичности. Все находится в процессе трансформации.

— Может ли Южный Кавказ стать одним из ключевых узлов новой мировой системы?

— Это зависит от того, какой окажется новая конфигурация международных отношений.  Очевидно, есть центры силы, которые претендуют на возможность управления этой системой. Они могут как разорвать Южный Кавказ и многие другие региональные подсистемы, так и сплотить их на фоне каких-то внешних сложностей, а также использовать их в своих собственных интересах. Поэтому сказать, будет ли это узел, будет ли это разрыв или это будет  мост - достаточно сложно.

Россия исходила из того, что Южный Кавказ - прекрасный мост для всех. Именно поэтому продвигались проекты коридоров «Север — Юг» и «Запад — Восток», а также идеи многосторонней разблокировки коммуникаций. При наличии полноценного партнерства такой подход отвечал бы интересам всех государств региона, а также крупных соседних держав — прежде всего России и Ирана. Но выполнять роль связующего звена способен только самостоятельный регион, а не территория, включенная в геополитический проект внешних сил.

Если говорить об отношениях России и Армении, то нас связывает многовековая история. Да, в ней были разные периоды, однако  Россия никогда не была замечена в чем-то плохом относительно Армении. Все века нашего сотрудничества были преимущественно  позитивным опытом. Это и совместные военные победы, и выдающиеся представители науки, культуры, государственного строительства. Наши общества на протяжении веков развивались во взаимосвязи.

Сегодня Армения является суверенным государством и самостоятельно определяет собственный внешнеполитический курс. Это ее право. Однако с российской точки зрения принципиально важно, чтобы Армения не превращалась в анти-Россию. Именно это является главным вопросом.

Все остальные темы могут обсуждаться и быть предметом переговоров. Но превращение любого соседнего государства в инструмент антироссийской политики неизменно ведет к тяжелым последствиям. Именно поэтому для России данный вопрос остается одним из ключевых.

Беседу вела Заруи Бабуханян

Подпишитесь на нас также в Telegram։

Загрузите приложение Iravunk и всегда будьте в курсе событий: