Тегеран  негативно воспримет попытку превратить транспортный маршрут в механизм постоянного присутствия США

 На вопросы медиахолдинга «Иравунк» отвечает иранский журналист и политолог Хаял Муаззин

- 1–8 августа израильские ВВС нанесли не менее восьми ударов по авиабазе Абу-эд-Духур в сирийской провинции Идлиб, расположенной всего в 70 км от турецкой границы. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил, что атака была превентивной — якобы для предотвращения турецкого военного присутствия на базе. Есть вероятность, что на базе присутствовали турецкие войска?

- События последних недель показывают, что и администрация Трампа, и правительство Нетаньяху заинтересованы хотя бы в одной яркой, визуально убедительной победе, которую можно продать собственной аудитории как доказательство силы. Поэтому удары по Сирии я бы рассматривал не только в военной, но и в политической плоскости. Вероятность присутствия турецких военнослужащих или турецких военных специалистов на подобных объектах я считаю вполне реальной. Турция давно и глубоко вовлечена в сирийское направление и имеет там собственную инфраструктуру влияния. Но при этом я пока не считаю прямую большую войну между Турцией и Израилем наиболее вероятным сценарием. Причина проста: нынешняя турецкая власть, при всей жёсткой антиизраильской риторике, остаётся для Вашингтона и Тель-Авива понятным и предсказуемым политическим партнёром. Именно при Эрдогане была создана та политическая и военная среда, которая в конечном итоге серьёзно ослабила сирийскую государственность и предоставила Израилю значительно большую свободу действий на сирийском направлении. На мой взгляд, вероятность настоящего турецко-израильского военного столкновения резко возрастёт только в том случае, если в Анкаре появится руководство, которое будет не просто публично критиковать Израиль, а реально станет проводить политику, способную затронуть стратегические интересы США и Израиля. Поэтому напряжённость будет расти, локальные столкновения и демонстрация силы вполне возможны, но полномасштабную войну при нынешней политической конфигурации я пока оцениваю как маловероятную.

-Турция продвигает проект «Голубая родина», предполагающий расширение сферы своего влияния в Средиземном море. Реализация проекта может привести к появлению морской границы с Израилем и новым экономическим противоречиям. Как в Иране смотрят на такую перспективу?

- В Тегеране к концепции «Голубой родины» относятся прежде всего, как к части более широкой стратегии Турции по превращению страны в самостоятельный центр силы. Для Ирана само по себе усиление Турции не обязательно воспринимается как угроза. Проблема начинается там, где расширение турецкого влияния меняет баланс сил в Сирии, Восточном Средиземноморье, на Кавказе или затрагивает интересы государств, с которыми Иран связан стратегически. Иран исходит из довольно прагматичной логики: чем больше региональные государства способны самостоятельно обеспечивать свою безопасность, тем меньше пространства остаётся для постоянного военного присутствия США и других внешних сил. В этом смысле сильная Турция не обязательно противоречит интересам Ирана. Однако существует и обратная сторона. Если под видом региональной самостоятельности начинают формироваться новые блоки, которые фактически встроены в западную систему сдерживания Ирана, отношение Тегерана будет уже совершенно другим.  

Восточное Средиземноморье сегодня — это не только вопрос морских границ. Это газ, энергетические маршруты, Сирия, Ливан, Израиль, Египет, Турция и доступ к европейским рынкам. Поэтому любое изменение баланса там неизбежно рассматривается в Иране как часть общей архитектуры безопасности региона. 

Я думаю, Тегеран будет внимательно наблюдать за тем, превращается ли «Голубая родина» в самостоятельную турецкую стратегию, или в ещё один инструмент коллективного давления на Иран и его партнёров. Это два совершенно разных сценария.

- 7 августа Турция, Саудовская Аравия и Пакистан подписали соглашение о коллективной обороне — Мекканское соглашение. Как вы считаете, появление нового треугольника безопасности на Ближнем Востоке напрямую повлияет на безопасность каспийско-кавказской системы международных отношений?

- Несмотря на попытки части американских и израильских СМИ убедить Тегеран, что этот военно-политический формат якобы никак не направлен против Ирана, в самом Иране к подобным заверениям относятся с большим недоверием. И это недоверие возникло не сегодня. Когда США настолько позитивно реагируют на появление нового военно-политического блока в исламском мире, естественно возникает вопрос: какую функцию этот блок должен выполнять и чьим стратегическим интересам он в конечном итоге будет служить? В иранских политических кругах давно существует мнение, что внешние силы заинтересованы в создании такой региональной архитектуры безопасности, которая разделяла бы исламский мир на конкурирующие лагеря — прежде всего по суннитско-шиитской линии. Сегодняшний формат буквально является прямым продолжением конкретного проекта ЦРУ или «Моссада». Иран подобными объединениями не напуган. 

Наоборот, в Тегеране хорошо понимают, что реальная эффективность любого альянса проверяется не совместными заявлениями и фотографиями лидеров, а в условиях настоящего кризиса. Последняя война это очень хорошо показала. Наличие американских баз, западных систем ПВО и дорогостоящего вооружения ещё не означает автоматической безопасности. Что касается Кавказа и Каспия, здесь влияние действительно возможно. Если такой блок начнёт расширяться на Азербайджан или другие государства постсоветского пространства, он перестанет быть исключительно ближневосточной конструкцией и приблизится непосредственно к северным границам Ирана. Тогда Тегеран будет рассматривать его уже не только через призму арабского мира, но и как фактор каспийской и кавказской безопасности.

-  Считается, что наиболее вероятными кандидатами в этот союз являются Азербайджан и Египет. Эксперты считают, что Азербайджан связывают особые отношения с Турцией, а угроза со стороны Ирана, в том числе для топливно-энергетического комплекса, делает поиск прочных военно-политических альянсов жизненно необходимым. Вы согласны с такой постановкой вопроса?

- Я принципиально не согласен с формулировкой, согласно которой Иран якобы представляет угрозу для Азербайджана или других мусульманских стран и соседних государств. Иран неоднократно подчёркивал, что его стратегической целью является не конфликт внутри исламского мира, а формирование такой системы безопасности, при которой мусульманские государства не будут зависеть от внешних военных гарантий. Во время войны Иран действительно наносил удары по американским военным объектам, расположенным на территории арабских государств. Но в Тегеране эти действия рассматривались не как удары по арабским государствам, или их народам, а как удары по инфраструктуре, которую США использовали в военном противостоянии с Ираном.    

 Послание было достаточно понятным: если территория какой-либо страны используется внешней силой для нападения на Иран, Тегеран будет рассматривать соответствующую военную инфраструктуру как часть системы угрозы.   

Второе послание было не менее важным: американское военное присутствие само по себе не гарантирует безопасность государству, на территории которого находятся американские базы.   

Противники Ирана пытались представить эту логику как войну Ирана против арабских стран, но, на мой взгляд, полностью убедить в этом региональное общественное мнение им не удалось.

Что касается Азербайджана, иранские официальные лица и во время кризисов подчёркивали, что не рассматривают Азербайджан как противника. И я не думаю, что в нынешней крайне сложной региональной ситуации Баку заинтересован превращать собственную территорию в пространство прямого противостояния крупных держав. Азербайджан будет учитывать отношения с Турцией, но одновременно вынужден учитывать Россию, Иран, Центральную Азию, транспортные коридоры и собственную энергетическую безопасность. Поэтому рациональная политика для Баку — не превращаться в передовую линию чужой войны, а сохранять максимум свободы манёвра.

- Генерал-майор Рахим Сафави, комментируя ситуацию вокруг проекта TRIPP и переговоров с Арменией, заявил, что вопреки утверждениям армянской стороны, мы не достигли с Арменией никаких предварительных договорённостей по проекту TRIPP.  По этому вопросу нет ни реального взаимопонимания, ни общей точки соприкосновения. Мы открыто и чётко довели до сведения Армении наши красные линии. Если можно, прокомментируйте это заявление.

- Позиция Ирана по Зангезурскому вопросу давно сформулирована и достаточно прозрачна. Тегеран не выступает против открытия транспортных коммуникаций на Южном Кавказе. Наоборот, Иран заинтересован в развитии торговли, дорог и транзита. Но есть принципиальное условие: новая инфраструктура не должна менять международно признанные границы, создавать экстерриториальные зоны или приводить к появлению внешнего военно-политического контроля непосредственно у северной границы Ирана. Он должен быть открыт и функционировать с учётом интересов Ирана и государств, которым принадлежит этот регион. 

Армянская сторона неоднократно пытается убедить Тегеран, что проект не создаёт угрозы иранским интересам. Но, исходя из информации, которой располагаю я, в Иране к этим заверениям относятся крайне осторожно. 

Особенно негативно Тегеран воспримет попытку превратить транспортный маршрут в механизм постоянного политического или силового присутствия США либо любых других внерегиональных игроков.  Для Ирана это Зангезурское направление, которое непосредственно касается его доступа к Армении, Кавказу и далее к Чёрному морю. Поэтому визиты американцев в Армению, фотографии и демонстративные заявления — это в основном игра на публику, не более того. 

Иран не против транспортного маршрута. Иран против такого маршрута, который будет построен вопреки его жизненно важным интересам и интересам региональных государств.

Если эти красные линии будут соблюдены — транспортное сообщение может функционировать. Если нет — я не думаю, что Тегеран просто ограничится дипломатическими заявлениями. 

Так же, как Трамп сегодня с тоской смотрит на Ормузский пролив, на этот коридор он тоже сможет смотреть лишь на карте. В социальных сетях он может хоть всю галактику назвать именем Трампа, но между политической презентацией и реальным контролем над Кавказом существует огромная дистанция. 

Ормузский пролив уже очень наглядно продемонстрировал, что геополитические заявления Вашингтона и реальное соотношение сил — далеко не всегда одно и то же.

- Вы согласны, что если Израиль не обозначит чёткие красные линии в Сирии и Средиземном море, турецкая армия и военно-морские силы продолжат всё больше приближаться к северным и морским границам Израиля, а Израиль может оказаться в ситуации, когда на Голанских высотах будут стоять турецкие танки, а у побережья — турецкие военные корабли?

- Как я уже говорил, я бы разделял турецкую риторику и реальные военно-политические решения Анкары. Эрдоган действительно умеет очень “жёстко”  выступать. Мы много раз слышали резкие заявления, “угрозы”, осуждения и практически ультимативную риторику в адрес Израиля.                                                             

 Но до момента прямого военно-политического столкновения Турция пока не переходила. На этом противостоянии сегодня выигрывают обе стороны во внутриполитическом плане. Эрдоган демонстрирует собственной аудитории, что Турция является защитником интересов мусульманского мира и готова бросить вызов Израилю. Нетаньяху, в свою очередь, показывает израильскому обществу всё расширяющийся круг угроз и тем самым оправдывает жёсткую военную политику.

Но Израиль ведёт эту игру значительно серьёзнее. Он не ограничивается риторикой — наносит удары, уничтожает инфраструктуру и фактически формирует собственные зоны безопасности. Поэтому столкновения интересов Турции и Израиля в Сирии неизбежны. Могут ли они перерасти в отдельные вооружённые эпизоды? Да.                                  Может ли возникнуть ситуация, когда турецкие и израильские силы окажутся практически лицом к лицу? Безусловно. Но я по-прежнему считаю вероятность большой турецко-израильской войны именно при Эрдогане относительно низкой. 

Настоящая опасность появится тогда, когда политическая власть в Турции перестанет использовать противостояние с Израилем как инструмент внутренней и региональной политики и начнёт реально пересматривать стратегические отношения с западной системой безопасности. Тогда ситуация изменится принципиально.

- Ходят слухи, что Исламская Республика получила приглашение присоединиться к Мекканскому соглашению Саудовской Аравии, Турции и Пакистана. Возможно ли присоединение Ирана к Мекканскому соглашению?

- По имеющейся у меня информации, Иран никакого официального приглашения присоединиться к этому соглашению не получал. Я рассматриваю распространяемые сообщения, прежде всего, как часть информационно-психологической кампании. Внутри самого Ирана определённые политические и медиакруги, ориентированные на максимально тесные отношения с Турцией и западными региональными форматами, действительно распространяют заявления о якобы возможном присоединении Тегерана. Но на данный момент реальных оснований говорить об этом я не вижу. Более того, прежде чем обсуждать участие Ирана, Тегеран должен получить абсолютно ясный ответ на несколько вопросов: кто является реальным архитектором этого формата, против каких угроз он создан, как принимаются решения и почему Иран должен присоединяться к соглашению, в разработке которого он изначально не участвовал. Иран заинтересован в исламском сотрудничестве и региональной системе коллективной безопасности. 

Но между коллективной безопасностью и присоединением к уже сформированному военно-политическому блоку существует принципиальная разница. 

Если Саудовская Аравия, Турция и Пакистан действительно хотят создать независимую систему безопасности исламского мира, Тегеран наверняка будет готов обсуждать такую концепцию. Если же речь идёт о конструкции, которая должна заменить американское военное присутствие, сохранив при этом американскую систему сдерживания Ирана, то вероятность участия Исламской Республики я оцениваю как практически нулевую.

Беседу вёл Саркис Саркисян

Подпишитесь на нас также в Telegram։

Загрузите приложение Iravunk и всегда будьте в курсе событий: