Россия продолжает рассматривать евразийское пространство как зону своих привилегированных интересов

На вопросы медиахолдинга «Иравунк» отвечает – кандидат социологических наук, и.о. зав. кафедрой международных отношений ИМО НИЯУ МИФИ Понамарева Анастасия Михайловна 

- Армянская сторона никогда не поднимала вопрос о выводе 102-ой военной базы.    Ещё в мае текущего года секретарь Совета безопасности России Сергей Шойгу заявлял, что нет предпосылок для того, чтобы база, размещенная в армянском Гюмри, была свернута.  По вашему, с чем связано заявление Владимира Путина, что вопрос с российской военной базой в Гюмри должна решить армянская сторона, но если Армения посчитает, что эта инфраструктура ей не нужна, «мы уйдем хоть завтра»?

- Тот факт, что армянская сторона, и лично премьер-министр Никол Пашинян никогда не поднимали вопрос о выводе 102-ой военной базы на официальном уровне, не означает отсутствия этой темы в общественно-политическом дискурсе Армении, где отдельные представители экспертного сообщества и публичные активисты на волне разочарования итогами Второй Карабахской войны и, в особенности, после событий сентября 2022 года заговорили о необходимости пересмотра условий военного присутствия России в Армении. Максимально неприятную для Москвы статистику в своем последнем отчете за 2026 г. приводит американская некоммерческая организация Международный Республиканский Институт (IRI), на протяжении последних лет фиксирующая снижение доли граждан РА, считающих Россию союзником, и рост поддержки западного вектора. На вопрос «Какую из вышеперечисленных стран Вы считаете наибольшей политической угрозой для Армении?» 32% респондентов ответили – Россию. Таким образом, Россия заняла третье «почетное» место после Азербайджана (73%) и Турции (58%).  С учетом этих обстоятельств заявление Владимира Путина о готовности России «уйти хоть завтра» – это взвешенный дипломатический ход, отражающий новую реальность российско-армянских отношений.

 Демонстрируя, что мы не держимся за базу любой ценой, но и не станем инициаторами ее вывода, Москва блокирует ставшие уже привычными обвинения в «имперском диктате» и одновременно ставит армянское руководство перед необходимостью взять на себя политическую ответственность за разрыв военного союзничества, если таковой произойдет. Заявление Путина можно рассматривать как сигнал признания Россией суверенного права Армении (и любой другой страны-партнера) на пересмотр своих внешнеполитических приоритетов, а также как подтверждение готовности к неконфликтному уходу в случае окончательного выбора Ереваном прозападного вектора. Это попытка задействовать мягко-силовые методы на фоне усилий Запада выставить Россию агрессором, а ее военные объекты за рубежом – инструментами неоколониальной политики. Однако перевод дискуссии из плоскости «Россия не уходит» в плоскость «Армения сама решает» воспринимается в качестве давления теми, кто последовательно уклоняется от принятия всей полноты ответственности за собственные политические шаги. Так что не стоит удивляться реакции Никола Пашиняна, констатировавшего, что «присутствие 102-й военной базы РФ в Армении не считают жизненной необходимостью».

- Есть вероятность, что в новой Конституции наряду с устранением напоминаний об Арцахе и Геноциде должен быть провозглашен нейтральный статус Армении. Что это может означать в ракурсе российско-армянских отношений?

- Нейтральный статус, закреплённый в основном законе, традиционно подразумевает: неучастие в военных блоках; неразмещение иностранных военных баз на своей территории; отказ от интеграции вооружённых сил с иностранными государствами в мирное время; отказ от предоставления территории для транзита войск или вооружений третьих стран. Для Армении это напрямую противоречит: членству в ОДКБ (пусть и «замороженному»); двустороннему договору с РФ о 102-й российской военной базе в Гюмри (в 2010 году общий срок действия соглашения был продлен до 49 лет – то есть до 2044 года); соглашению о совместной системе ПВО (2015) и соглашениям о пограничном сотрудничестве (1992, 2003, 2020). Таким образом, если Конституция провозгласит нейтралитет, это создаст правовую коллизию, и Еревану придется инициировать денонсацию соглашения о базе, выход из ОДКБ и проч. Для Москвы это будет означать потерю стратегического военного присутствия на Южном Кавказе и резкое сокращение возможностей оперативного реагирования на кризисы в регионе. Оптимисты от геополитики могут возразить, что нейтралитет – понятие всеобъемлющее, а значит, выходя из-под российского «военного зонтика», Армения не присоединится к блоку НАТО и военные базы других стран также не будут размещены на ее территории. Но реальность такова, что Россия продолжает рассматривать евразийское пространство как зону своих привилегированных интересов и негативно воспринимать попытки отдельных стран уйти из-под ее опеки. Нейтральный статус в данном контексте внесет дополнительный вклад в усиление атмосферы недоверия и подтолкнет Москву к использованию экономических рычагов давления.

- По сути, приглашение Путиным Пашиняна в Москву не было обычным дипломатическим приглашением. Можно ли считать, что оно, скорее, имело логику ультиматума: если приезжаешь в Москву, то должен приехать с повесткой, отличающейся от бишкекской?

- Хотела бы отметить, что Россия традиционно испытывает трудности с эффективным отстаиванием своих интересов в многосторонних форматах с участием бывших советских республик, и поэтому зачастую (насколько это стратегически оправдано – отдельный вопрос) стремится перевести ключевые вопросы в двустороннюю плоскость. Приглашение Пашиняна в Москву после Бишкека – это попытка вывести диалог из-под коллективного прикрытия, где армянский премьер может апеллировать к другим членам или использовать трибуну для критики. В двустороннем формате, тем более на своей площадке, Россия способна жестче обозначить условия, избежав риска публичной обструкции. Таким образом, это жест допустимо интерпретировать как скрытый ультиматум с элементами политического торга.

- Всем понятно, что, если отменить закон о начале процесса вступления Армении в Европейский союз, вопросы российской стороны по этому поводу отпадут само собой. При этом Пашинян заявляет, что Армения не собирается отказываться от этого закона. Что это по вашему мнению: принципиальная позиция или выполнение заказа, или приказа еврочиновников?

- Крайне недальновидно связывать разрешение всех проблем российско-армянских отношений с фактом наличия или отсутствия подобного закона. И столь же недальновидно игнорировать системный характер работы ЕС по вовлечению в орбиту своего влияния стран постсоветского пространства. Для обеспечения институциональной поддержки евроинтеграции Армении уже был предпринят ряд конкретных шагов, заложивших фундамент сближения с Европейским союзом.                  1 марта 2021 года вступило в силу Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнерстве (CEPA), юридически закрепившее стремление Армении к проведению реформ в соответствии с нормами Евросоюза. 14 декабря 2023 года лидеры стран ЕС предоставили Армении статус кандидата на вступление в Евросоюз, открывающий доступ к дополнительным финансовым инструментам (в частности, IPA III). Вовлечение ЕС в вопросы безопасности Армении отразилось в учреждении 20 февраля 2023 года Советом ЕС гражданской миссии EUMA (European Union Mission in Armenia) сроком на два года с возможностью продления. Армения активно участвует в Erasmus+, Horizon Europe, COSME, Creative Europe, EU4Health и пр. Начат диалог по либерализации визового режима. Российской стороне пора перестать интерпретировать курс на евроинтеграцию как идеологический каприз и увидеть за решениями правительства Пашиняна поиск альтернативной системы безопасности и экономического развития. Несмотря на то, что действия сегодняшнего руководства Армении в полной мере отвечают интересам Запада, это рациональный ответ на провал прежней модели опоры на Москву, а не «выполнение приказа еврочиновников». Отказ же Армении в субъектности только мешает вырабатывать новые, конструктивные механизмы поддержания взаимовыгодного партнерства в условиях трансформации баланса сил в регионе.

- По мнению некоторых экспертов, премьер-министр Армении «совершает вызывающие шаги, чтобы спровоцировать Россию и других партнеров по ЕАЭС предпринять все жесткие действия по разрыву. Якобы, в таком случае Пашинян сможет оправдаться перед избирателями: не он порвал, порвали с ним, — и при этом выбить козырь из рук оппозиции, которая обвиняет его в том, что он разрывает отношения с выгодным партнером — Россией. Вы согласны с такой постановкой вопроса?

- Версия о провокации имеет право на существование, но является некоторым упрощением. Более вероятно, что Пашинян использует стратегию управляемой конфронтации. Он сознательно повышает градус риторики, демонстрируя готовность к разрыву, чтобы вынудить Москву пойти на уступки по ключевым экономическим вопросам (в частности, недопущение повышения цены на газ, поставляемый из России). Одновременно выстраивается новая модель обеспечения экономической устойчивости за счет поддержки стран Запада, но не только. Так, например, начиная с 2021 года, Армения поступательно развивает отношения с Саудовской Аравией. Перекладывание ответственности на Москву – это не самоцель, а страховка на случай неблагоприятного сценария, если ставки, сделанные на евроинтеграцию и диверсификацию внешних связей, не сыграют.

- Никол Пашинян заявляет, что проводить референдум о выборе республики между членством в ЕАЭС и ЕС «нелогично», пока Армения не обратилась официально к Евросоюзу по вопросу членства или не приблизилась к получению статуса кандидата». Он подчеркнул: для такого референдума пока нет оснований, «сегодня этот выбор теоретический, и ставить на референдум теоретический выбор неразумно, неправильно и необоснованно». В этом есть логика?

- С точки зрения защиты национальных интересов позиция премьера представляется вполне логичной: необходимо сначала завершить подготовительный этап, понять, на каких условиях Армения может вступить в ЕС, оценить издержки выхода из ЕАЭС, и только затем выносить окончательный стратегический выбор на всенародное голосование. Проблема в том, что бездействие – это тоже политическое решение, а решения принимаются не в вакууме, и рассчитывать, что Россия станет просто наблюдать за использованием Арменией остаточных экономических преимуществ членства в ЕАЭС для смягчения социально-экономических рисков, связанных с курсом на евроинтеграцию, я бы не стала.

Беседу вёл Саркис Саркисян

Подпишитесь на нас также в Telegram։

Загрузите приложение Iravunk и всегда будьте в курсе событий: